Три повода

Студенты ГИТИСа показывают сразу много всего увлекательного.
1 декабря в 13.00 класс-концерт бородинцев в Учебном театре ГИТИС. Это раз!

5 декабря в 19.00 в Доме актера на Старом Арбате пройдет творческий вечер студентов 4 курса Мастерской А.Бородина в ГИТИСе "Ночь перед выпуском". Это два!!

6 декабря в 19.00 спектакль "Кто он?" в Учебном театре ГИТИС.И это по чудному Вуди Аллену. Это ТРИ!!!

Детали здесь:
http://pro-ramt.livejournal.com/196798.html?style=mine#comments

Я,к сожалению, пока еще ни разу не сходил-не посмотрел, а только слышал- читал- обсуждал.

Новый Арт-Театр

"Лошадиная песня" в Новом Арт - Театре
Наконец-то я очутился в театре, о котором часто слышал от активной http://kagury.livejournal.com/ Очень уютно, симпатично, мило, приятно, чисто и можно выпить кофечай. Сразу и во всём – сплошной позитив!
Название немного странное – "Лошадиная песня", но интригующее и поигрывающее. Зал небольшой, с правильным удалением кресел друг от друга по высоте, что важно, потому что можно улыбаться, сохраняя дистанцию, не интеллигенствуя наклоняться и откидываться, не мешая и не прося никому и никого.
Началось. Действие построено на диалогах-монологах, юморе, пластических композициях и музыкальном сопровождении и связано (буквально) толстыми канатами, эффектно белоснежными в сценической темноте…
Итак, несколько чистопородных жеребцов и одна кобыла, старый конь и молодая…ну, уже не жеребёнок, он и она – коневладельцы, 2 жокея – он и она, опять же . Ещё есть русский народ, с неопределёнными желаниями – ворчащий, дважды высокообразованный еврей (любит деньги и маму) и бывший колхозник в треухе, доискивающийся смысла жизни. А ещё - дочка того коневладельца, который он. Ну, так она сама виновата – её невозможно никуда определить, всюду вмешивается, всего хочет – возраст, когда уже не, но ещё не.
Сценические конфликты стройными рядами идут от рознящей конкуренции внутри взаимной притягательности, связанной невозможностью обретения собственного существа отдельно друг от друга.
В конце все обретают своё. Особливо порадовал бывший колхозник - заживши в иностранной стороне, он перестал доискиваться смыслов.
Откровенно порадовало отсутствие статичности поз, жестов, эффектов. Чёткая адресность посылов эмоций, возвращающаяся бумерангом хохота, аплодисментов, уместной тишиной и, надеюсь, массовостью зрителя.

Долгожданное впечатление(Евтушенко тоже будет)

Спросив нескольких человек о том, что им вспоминается при упоминании фамилии Евтушенко, услышал: а) его настоящая фамилия Гангус, но она, мол, неблагозвучна и была сменена на Евтушенко; б) достаточно давно и благополучно живёт в приятной Америке, кстати, сказано было без малейшего намёка на зависть; в) ничего не помню, но внешне узнаю (я, при этих словах сразу припомнил ношение костюма и косоворотки одновременно); г) переспросили с удивлением: " А, что, он ещё жив?".
Отвечаю на последний вопрос – более чем!
Подъехав сильно заранее – к 18 часам, когда до начала Вечера оставалось около часа живого времени, был вознаграждён. Известный поэт неторопливо прошествовал рядом с моим паркующимся авто под руку с дамой. Даже в темноте бросились в глаза его красные штаныCollapse ) ("Попробуй у такого отбей – одни красные штаны чего стоили!", - навечно в меня впечатал Лановой герою Юматова в фильме "Офицеры"), нос, как вперёд выдающаяся особенность, мелкоклетчатая кепка и сумка, носимая через плечо, наподобие тех, что носят любители всяческих "фенечек". Ну, знаете, такая… из мягких кусочков ткани, "индейское" разноцветье. Руки его были спрятаны в карманах короткого пальто.
Ещё обратило на себя внимание то, какая похожая своей разностью публика притоптывала у входа. Притоптывала скорее от нетерпения, нежели от желания согреться – погодный вечер этого дня был тёпл, как и вся зима этого года.
Вот пожилой седовласый мужчина аккуратно вставляет свой AUDI перед моей OPEL-ем. Не удивляйтесь, именно что "свой" и "моей". Я, неожиданно для себя, стал обладателем влюблённой в меня, такой холодной поначалу "Астры". Возможно, всё дело в том, что предыдущий "шеф" её не баловал своим вниманием, а, может, просто был не в её вкусе? Но пара флакончиков "духов" и набор автокосметики, несколько комплиментов в адрес её новой внешности и, вдруг, произошло преображение – я обрёл страстную и нежную, покорно исполняющую мои прихоти подругу. А её арийская сдержанность и стремление к порядку – как лёгкая разжигающая перчинка.
Да, так вот, этот AUDI выглядел точной копией секретаря – помощника, со всеми чертами, свойственному его хозяину: неспешность и обстоятельность, осознание собственного достоинства, строгость облика, неяркая немаркость и практичность. Места там хватило бы и на два авто, поэтому я, как заворожённый, следил за его скупыми, осторожными движениями, в которых ему вопросительно помогал юноша, лет 13-ти, с одухотворённым лицом, освещённым светом (духом) будущего литераторства.
Вот, девушка, высокая, стройная, рыжеволосая – чья - то мечта, неисполнимость которой выдаёт отстранённый взор - видимо поэтесса – направленный вглубь, а не вовне. Отметим ещё и пухлую тетрадь, и искусанную ручку, периодически взлетающую к приоткрытым губам, приоткрытым, очевидно, с желанием сообщить ей, ручке, нечто сокровенное, открывшееся вдруг, только что. Встречал я такую и раньше. Это было ожидаемым тогда… Берега Невы, суровость одного и яркость другого, залитого белизной. Тучи над Петропавловкой и пронзающая голубизна над Зимним. Только белые обводы контура отделяли явь от явления. И Она, манящая неприсутствием и открытая к общению одновременно. Слишком резкий выброс адреналина, вкупе с оправданным неналичием возрастной мудрости, отделил мысли от чувств, запер язык… И ничего не случилось.
Но вернёмся к Вечеру.
Вот худой, нервно-бледный молодой человек, лихорадочно роющийся в сумке – верно, он ещё не научился правильно покусывать пишущий предмет, да и правая рука его недостаточно разработана, пока. Зато его глаза… Глаза, усиленные линзами, глаза горящие, глаза, влюблённого в мир человека, желающего охватить не абстрактное "всё", а конкретно этот особенный день, кусок этого дня. Можно позавидовать таким глазам. Возможно, он реже посещаем музами и всё впереди? Или он просто левша и я не был внимателен? Пусть у него всё получится! Пусть он будет необъективен – именно такие, жадные до жизни люди, искрами своего света зажигают пламень и я, неимеющий таких глаз, замечу хоть что-нибудь. А, насчёт очков, нужно всё-таки подумать.
Вообще, количество мужчин значительно уступало количеству женщин, что становится уже привычным мне, перемещаемому по публичным местам города, вослед мыслям, рождающих желания. Оно и правильно – женщины гораздо активнее мужчин последние годы, больше успевают, большего хотят.
Итак, встреча. Добрая, искренняя, во многом обставленная по-домашнему. На сцене пятеро разно выглядящих мужчин. Да, а, упреждая появление Самого, проникаясь и усаживаясь, оттаптывая попутно и ненавязчиво мыски туфель друг друга, безнадёжными попытками найти места, зрители – слушатели – почитатели и старые знакомцы прослушали, просмотрели дипломанта и многократного лауреата международных конкурсов. Восприятию музыки инструмента, передаваемой его живыми руками, немного мешала полная неаккустичность зала, с его пошаркиваниями, беспрестанными "извините" и "позвольте", покашливаниями и приглушёнными диалогами.
Все ждали его. Соскучились. Да, наверняка, соскучились. И сейчас оживлённо обсуждали, вспоминали, кто в Политехническом начала 70-х, кто в МГУ середины 60-х, "ходил на Евтушенко", а кто-то просто вспоминал свою молодость и молодого, энергичного, любопытного до жизни, большерукого, голубоглазого поэта, способного собрать, держать и заряжать энергией оптимизма битком набивавшиеся аудитории, в которых, независимо от количества мест, именно мест – то всегда и не было.
Это всё было не про меня. Я не был тогда. Ровно поэтому мне было интересно составить мнение своё, не опираясь на Анненского, на отрывочность кинокадров и эпизоды художественных лент с его выступлениями, как несомненной и неотделяемой части нескольких десятилетий.
И он появился перед нами. Появился в тот момент, когда на сцене был его друг – поэт Андрей Дементьев. Появился – и все уже смотрели только на него, не слушали и не слышали никого. Не слушал и я, а потому и не запомнил, что он говорил, о чём. Запомнил его костюм, сорочку и галстук в тон ей, запомнил шикарные итальянские туфли, мягкий чёрный свет которых, перебивал слова.
В жизни Евтушенко было четыре законных любви и, очевидно, множество "незаконных". Запомнился мелкий эпизод, раскрашенный вкусным, незнакомым, ушедшим безвозвратно словом "фикстуляя" (выпендриваясь). Это, когда он, 14-летний паренёк, на шатком, проржавленном карнизе 9-го этажа что-то доказывал Первой, пройдясь вперёд-назад. Доказал или нет, осталось невыясненным, но перед глазами всплыла похожая картинка и у меня. Лет больше сорока, по моим подсчётам, между этими детальками жизни. Нет, не меняемся мы – и через сто лет и больше будем "доказывать" и ПЕРВОЙ, и ВТОрой, и Третьей и НАСТОЯЩЕЙ в надежде…
Намеренно не привожу стихов, ибо в отрыве от голоса, наклонов головы… Руки. Я, наконец-то, могу написать про его руки. Помните в начале "Руки его были спрятаны в карманах короткого пальто". А сейчас, высвободившись, они были напряжены и расслаблены, замирая взлетев. Большие, мощные ладони и длинные узловатые пальцы, привыкшие к труду, мастерски дирижировали и людьми, и рифмами. Они качали пространство и останавливали время.
Какая по-особенному живущая буква "Р" у него. Ух, и хорроша! Не раскатистая, но такая сочная, пробивная. Как наконечник копья с тяжёлым древком.
"Я рразный…", - и он, действительно, разный – к той "хипповой" сумочке добавилась пара "чумовых" браслетов, офигительно несочетаемый пиджак, неуклюжие брюки и наручные часы.
Наручные часы с очень строгим, тёмным циферблатом, холодным блеском хромированной стали, зеркально отражающим, стальным же браслетом. На этой же руке - тусклое, тёплое мерцание янтаря.
Аксессуары, носимые человеком для себя, не напоказ, подчас очень много говорят о нём, о его стремлениях, желаниях, а, может быть и тайнах.
Зал, между тем, начал уставать и жить, слегка дистанцируясь и отделяясь от такого напора. Он, в свои 74 года, легко преодолевал марафонскую дистанцию выступления. Время в пути, в этот момент, уже составляло 2 часа с гаком. Мягкие, ненавязчивые трели сотовых плавно переходили в нарастающий храп. Если честно, то это ни разу не раздражало, наоборот, добавляло специй к впечатлению.
Вот мужчина, солидный, упитанный и хорошо одетый, встаёт охотно и бодренько относит записочки от зрителей на сцену. И ещё раз, и ещё… Оборачивается… и мы видим значок депутата ГД РФ. Скажите мне на милость, где возможно увидеть такое вблизи и воочию?
А потом, потом я записал три его фразы, которыми и готов закончить.
Спасибо, что всё было мгновенно!
Я перепечалил вечер, а вообще я человек весёлый.
Я больше не буду.
Не буду больше и я.

Посмотрите на его чудное, светлое, несущее лиричностью любовь, фото. "Как такие получаются?", - спросил я. "А, очень просто!", - ответил себе сам.

(no subject)

Кусочек дня

Потеряв счет времени в этой бесконечности праздника, где есть только день и ночь, уйдя в себя и полностью там запутавшись, Мозг дал телу, за которое он и отвечает, дежурную рекомендацию (видимо и ему было лень, и он просто надеялся отделаться, что ж, ему же хуже) – взять бумагу, сесть, сосредоточиться, напрячься (в смысле за стол) и, взяв ручку, упорядочиться.
"Столько глаголов сразу?", - спросил я его. Но он, удовлетворённый собой, уже отключился. Так что извини – я при написании, по - сути, отсутствовал.
В тот раз день, аккуратно наступив на меня некоторым увеличением яркости, нагло подумал обрадовать – просчитался. Извинившись, отошёл на безопасное для него расстояние (где-то до половины 12-го). Повторное утро заглянуло более осторожно - солнечное щупальце робко дотронулось до моего левого глаза и сразу отпрыгнуло. "Ну, и пусть",- подумалось. И день стал. Почувствовав себя творцом (с маленькой буквы, потому что скромность), я тоже стал.
А потом и встал.
Добредя до бесстрастности и холода кафеля, взглянув на безликость полированного стекла, вывел, что успокаиваться рано. Что ж, добавим яркости и света, а теплой прозрачностью постепенно заменим землистую невыспавшуюся серость на небритую розовость. Самооценка возросла до «Т».
Мой завтрак уже описан был как-то, поэтому не останавливаюсь, бегу далее, да и ты торопишь.
А, чтобы ты не мучилась вопросом, о чём этот набросок, тот же Мозг, в последнюю усилившись, во – первых передал тебе привет (мимика отреагировала улыбкой, физиология – помахиванием ручкой), во – вторых, уважая заполненность твоего головного Мозга (не спорь – он у тебя тоже есть), заставил написать нечто живенькое с миниморумомом меланхолии.
Кратко же содержание таково: утро вдруг; день опять длился; вечером приехал домой. Между этими значимыми событиями и внутри них – я, вместе с утренним «KENZO», новыми черными замшевыми туфлями и с полюбившейся сочностью красной кепки.
Итак, сижу, хлопаю расширенными глазами и пишу.
Уютность и чистота тёплого дождика за окнами, пустые городские улицы прямо – таки заставили меня прокатать литров 15 – 20 в своё неспешное удовольствие. Заботливо окружив меня со всех сторон колёсами, охотно скользил, без вопросов поворачивал, периодически помигивал, обволакивал новым запахом, будя приятные воспоминания и исправно грел печкой. Благоразумие полностью вытеснило желание риска.
Шурша по асфальту, погружённый в музыкальную приятность всеми ушами сразу, чуть не проехал ненужный мне поворот, уводящий подальше от дома.
Наконец представилась возможность проехать по Софийской, Кремлёвской, Калининскому, Поварской… Бульварное – пусто, Садовое предоставило такую свободу, что даже дух захватило. Я опять люблю Москву, это снова мой город. Я волен в нём двигаться, куда заблагорассудится. Состояние эйфории не омрачалось ничем. Это был редчайший момент счастья настоящего горожанина, единственным минусом было твоё неприсутствие рядом.
Что могло бы нарушить трепещущее единство души и тела? Да, всё, что угодно! Но, волею случая, в очередной раз этим "чем-то", оказалась девушка, уверенной рукой направившая свою повозку в сторону Пречистенки.
ЧЕРЕЗ 6 ПОЛОС РЕЗКО ОТРИЦАЯ ВСЁ. Возможно, ей срочно, прямо сейчас понадобилось встретиться с тем, к кому всегда не во время - Большой-Белый-с-Золотым Куполом как раз в конце той прямой. Дело все в том, что время – вообще не Его сильная сторона. Он не во времени, а рядом с ним, поэтому ко времени к нему можно не стремиться успеть, и я, лично, предпочёл бы оказаться ТАМ позднее.
Как бы то ни было, осчастливленный явлением ангела, я, вместе со всеми ординариями дороги, не уловил заранее мысли нашей со-сестры (вот и верь в материальность мысли после этого!) и начал отчего – то недовольно гудеть, жестикулировать…
Взнуздав стоголовое стадо однажды, я, априори, подписался иногда пришпоривать, одновременно отпуская поводья – это был тот случай! Перемигнувшись с ангелом в последний раз, с пятой – на третью, вдавливаю дух пропорционально усилию, будто ногу поставил на грудь, а не на педаль. Я и машина слились в одно на долгие секунды.
Довольные и слегка размякшие мы катились дальше.
За что я люблю Фрэнка? За то, что он всегда вовремя! Или "до", или "после", но вовремя всегда! Постоянство Синатры очередной раз гармонически колебнув окружающее пространство 8-ю динамиками искажающей акустики, нанизало на струну гармонии мою голову, пропустив её в аккуратные две дырочки, слева – направо, параллельно земле. Голове это пошло явно на пользу, хотя бы по той причине, что её не сорвало с мешающей шеи, что отражалось бы весьма странно в окружающих глазах. Согласись, что всадник без головы - ну, не норма, но известная с детства картина, а водитель без головы – пугающий авангардизм, вызывающая крикливость которого, излишня.
Хотя ты вправе не согласиться – дескать, водитель без головы для Москвы явление обыденное.
































Москва, 2007

За это можно всё отдать...

Невероятно трудно вызвать к жизни эмоции, вызвать, чтобы создать настроение, осознать его потом и передать,
поделиться. Уже ставшее твоим, уже часть тебя, уже ставшее тобой. Оторвать и дать. Сделать возможным увидеть
другим. Для такого мало владеть языком, телом - слишком мало. Нужно, необходимо, чтобы была ДУША. Нужно также
и характер, и везение, и работоспособность, и воля!
А музыка?
Слова казались даже мне пустыми, ложными, лишними и было абсолютно не жаль их немножественности в этот вечер.
Бессыслен был любой звук сегодня. Любой, да, несовсем.
Язык музыки и танца, вкупе со статичностью и стремительностью одновременно - самый полный и надёжный способ
передачи кусочка себя.
Горло, сжатое спазмом, остановившееся сердце. Я забывал выдохнуть.
Фигурное катание - невозможная квинтэссенция, несравнимая выразительность чувств в которой пиковая.

Я послушался себя и вычеркнул всё лишнее, если тебе мало, совет один - прочти ещё раз.

Небольшой рассказ, где всё будет хорошо. Заявка - начало

"Жалкая попытка вчерашнего снега водвориться на законное место - во дворы, встречена была слабо - прохладным легкоподмороженным воздухом, что мигом вселило радостно - возбуждённое предпраздничное настроение.
18 декабря, чёрт побери и унылость безлистовых деревьев, равно как и вечная ночь улиц города..."
Перечитав вышенаписанное Он(а, для краткости, мы будем звать его - Он), с ненавистью уставился на чашку "утреннего,бодрящего, манящего" напитка. Уставился... и швырнул - таки за ней руку. Это была уже третья за
последний час, а бодрость и ясность упорно не приходили. Да и как они могли проникнуть сквозь плотно занаве-
шенные окна его насквозь прокуренной комнаты - единственного, что он смог себе позволить после развода.
Да, и конечно, машина. Машины были его страстью. Когда - то... Он позволил себе минутную слабость и, закрыв
глаза, вспомнил свою первую. Это была "семёрка" в экспортном исполнении: спортивный руль, кожанные чехлы,
форсированный движок и люк, конечно же был люк.
Тогда в начале 1991 года у него, молодого, "подающего надежды", как тогда говорили, кандидата в мастера спорта СССР по боксу, члену молодёжной сборной Союза, уже была самая модная тачка с люком - предметом нескрываемой гордости. "Блатные" номера, разумеется вручённые лично мэром, вместе с ключами от 2-х этажного новёхонького домика на берегу моря...
Потом была BMW 335-й модели, потом был Чероки - спорт-эксклюзив, а куда без него? Пацаны бы не поняли...

Хлопнувшая дверь заставила Игоря Борисовича нервно вздрогнуть, а последовавшее ласковое "милый, ты дома?" - брезгливо поморщиться. "Ну, где мне ещё быть?"- со вздохом пробормотал он, поднимаясь со стула. "Привет! Я в кабинете,"- откликнулся он.

(no subject)

Боже мой, как же мне повезло! Честно.
Стоило тоньчайше намекнуть - и блеск глаз стал заметен!
Мой хвост распушился, сам я приосанился и, боясь будущего несоответствия вынужден писать, писать...и ничего.
Куски, наброски, ключевые фразы, даты.
Очень надеюсь порадовать к Новому Году изрядным кусочком свежезастреленного мамонта, в обрамлении зелени, овощей и фруктов + десерт, конечно!
Удовольствие - неудовольствие, геометрия - не геометрия, слова, слова, слова...
Чего бы стоили мои слова без тебя, твоего внимания, твоей заинтересованности, твоих оценок, твоих глаз и моей
надежды на..., которую ты мне даришь!
Мне удалось выстроить мастерскую, ты говоришь?
Сомневаюсь.
Но, если правда о лучах, витраже и тепле - это то, что я стараюсь сотворить. В моём пространстве слова, что воздуховоды, только идут от сердца. Всегда.
Геометрия изящества - лишь небольшая защита. Защита, чтобы не обжечься, чтобы свет не резал, но был достаточно ярок, чтобы комфорт и уверенность окружили, но не сковали.
Внимание не просто льстит, оно как разлив Нила для Египта. Плодородие почвы (вернее коры верхней части туловища)
восстанавливается приходящей уверенностью и невозможностью не выполнить.

Книги,книжки...Монолог.

Здравствуй!
Здравствуй, моя искренняя, немногочисленная, сопереживающая!
Впереди несколько рабочих дней, отмеченных бессмысленностью моего восхождения к вершинам Предпринимательства. А вот за ними воспоследуют обязательно выходные, когда, наконец, смогу обрести
себя и снова попытаюсь оплести, поработить, захватить и привязать тебя к себе.
Нужно мне немногое - слова восторга, искренность, восхищённые глаза любимой, вкусная еда, ручка
и бумага. И тогда, имея первые три составляющие с помощью последних двух смогу уже не робкими полосками
отделить кусочек мира, моего мира и подарить тебе.
Ты, верно, и сама ЗАМЕЧАЛА это ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЕ свойство простой линии на белой бумаге - отделять одно
от другого. Если линия нанесена по горизонтали - всё становится предельно ясным - мир разделён на "до"
и "после".
Вертикальное деление на "+" и "-", единовременно оценочное, подробно описано у Дефо, куда и отсылаю
без добвки.
Ну, всё, тем более, что математику я не знаю и дальше хочу попросить тебя о помощи.
Вот он - некий абрис темы, подумай, что интересно.Ладно?


За субботой, с её неторопливо - вкусной встречей в кругу друзей, диваном упругой мягкостью проглотившим
меня, игрой в Ма-Джонг, освещённой хитом дня - "креветочными" хризантемами, ко мне, таки слегка приболевшему, пришло воскресенье.
Сегодняшняя странная зима, упорно присоединяющая нас к "европейской" Европе и отрывающая от местности,
богатством которой проирастаем, не даёт солнца и снега, зато тепла подмосковным опятам, по слухам,
достаточно. Именно это - медленно-тягучее "Между", установившееся в этом году впервые на моей памяти,
усилило состояние неопределённости, неоконченности и ... тревоги(?).
Да будет уже зима или нет? Ботинки тёплые покупать? А на лыжи рассчитывать? Или ну их?
Именно это затянувшееся "Между" подвигнуло меня на мысли о книгах, ведь книги - это та немногая постоянная, которая сопровождает жизнь человека от рождения до полной потери зрения и слуха.
Книги - тот обманчиво хрупкий мост, по которому единственно возможен Великий Переход через. Через
пространство и время с лёгкостью из Лос - Анджелеса 2207 года в Верхнее Царство Клеопатры.
Это рассказ может быть длинным, а может быть коротким, смешным, грустным и познавательным. Я сделаю
его любым для тебя. Он может состоять из существительных и глаголов, предельно событийным, "по-мальчишески", как ты это назвала бы. И правильно! Ведь именно так я пересказывал сюжеты толстых томов друзьям во дворе, размахивая руками и, захлебнувшись прилагательным, торопливо обрывал предложение,
жадно глотал воздух и безоглядно бежал легкоподчинёнными словесными конструкциями дальше.
Вкус же к пространственно - многоэтажной геометрии фраз пришёл позднее - в юности, вместе с зачатками
"фундаментальных" трудов (сочинения в школе, споры на уроках с учителями и т.п. неумные поступки).

Я прошёл разные этапы отношения к книгам. Именно что к книгам! Во множественном числе.
"Детские книжки", - и я глупо - мечтательно улыбаюсь. Вы, с любовью и нежностью подобранные мамой, первые книги, по которым я познавал всё, проглатывая целиком - до цены на обложке.
Та непосредственность, та жадность ребёнка несравнима ни с чем!
Я был исследователем Арктики и Южной Америки. Был охотником на львов и моряком с танкера.
Я не замечал многого вокруг, но ярко помню апельсиновую каплю между страницами Стивенсона, нет, вру,
это был детгизовский Майн Рид в коричневой обложке!
А, исследуя муху, зажатую кем-то ещё до моего рождения, я представлялся себе великим учёным. Паганелем,
как минимум.
Дальше - по названиям, предисловию, имени автора, потому что "задали", потому что стыдно не прочитать
"это" и "то" - они зримо идут со мною рядом, подставляя плечо, выручая, как может выручить друг. Ведь
только друг всегда под рукой и только от друга принимаешь помощь!
Читать любишь потому, что интересно. Читать любишь, проговаривая и проживая про себя, по - особенному отмечая недосказанность. Чувствуя язык, жадно ловишь аромат слова...
Или не любишь, и тогда становишься ценителем - не поглощая ешь, не глотая, надкусываешь.
Я вернулся на дорогу Любви. Но безоговорочно, как в юности, уже не получается.
Не принимают.

заболеваю

А, я, кажется, заболеваю. Голова потяжелела, горло - противнее некуда.
Наш "натюрморт" с молоком и Твеном под руками был бы кстати...

Осень прошла.Наверное,последнее лирическое

Конец лета принёс, почему-то, лишь агрессию. Агрессию, которая сочилась каждой строкой небольшого
блокнота, исписанного мною тогда. Агрессию и непонятную злость. Злость какую - то разрушающую,
недававшую мне дышать, жить, работать.
Этот блокнот и сейчас предо мною. Ни одного доведённого до конца стихотворения, ни одной интересной
рифмы, отрывочность мыслей...

Мой поезд идёт на север
Становится холоднее
Или чувствуется всё острее?

Надо успеть что-то понять,
Надо услышать и не отстать
от мысли...
Как одиноко
И в мире жестоко.
Близится ночь,
Спать снова не в мочь.
А время - быстрее
Бьёт сталью в сердце больнее.

Я делаю что-то не то.
Идут с Восходом люди, машины, птицы
Ветер, Дождь и Солнце - ОНО
Снова будет садиться.

Мне тридцать четыре!
И вроде, не одинок в этом мире?
Хотя, понимаю - обычное дело-
Не знать своего соседа,
Не видеть друзей годами,
Ходить не оставляя следов,
Не делая ничего,
Что могло бы приблизить к цели.

Можно воскликнуть-вы мне надоели!
А можно дождаться утра
И поступить мудро -
Пойти на работу аркою
Бодро ботинками шаркая,
Переступая лужи
Решить, что кому-то ты нужен...

А потом был Сентябрь, Октябрь и ноябрь. Заметили, сплошь мужские имена, объединённые Осенью. Так,
кто же ты, Осень?
Я никогда не думал об Осени, как о женщине. Но тут? Судите сами, куда было деваться?
Для начала в последнюю субботу августа тихо зашуршал дождь, иногда усиливаясь до дробного стука по
листьям. Так, что порою начинало казаться, что чьи - то ненасытные челюсти хотят отожрать куски
всего, чего касаются. А иногда, сменяясь серой не падающей мглой. И тогда становилось страшно, а
вдруг ему удалось? И не осталось ничего , кроме этого дома.
Та перемена погоды подействовала, как если бы арктический лёд швырнули в топку паровоза (просмотрите
те рифмы сверху - слышите - сплошной стук колёс). При условии, что паровоз - это Вы и Вы куда - то
мчитесь, кого - то везёте, Вас кто - то ждёт, без Вас... Н-н-е-е-т, я даже не зашипел. Я взорвался.
Взорвался паром. Было где -то 5-40 утра, суббота.
Я что - то кричал, кому -то грозил, махал руками, пытаясь порвать, расшвырять белёсую пелену. Она на это никак не реагировала. Молча и терпеливо делала своё дело - остужала моё тело.
Выбившись из сил, замёрзнув, вернулся в уют верной постели.
Мир потом не перевернулся. Он остался неизменным. Изменился я. Мои глаза увидели то, чего ещё вчера не замечали: режущая глаз белизной непорочность творога, яркость и удивительность сочной малины,
душистый запах мяты, зелень свежевымытого сада.
Силы, бодрость, удовольствие разом побежали по венам, возбуждая жизнь.
Сентябрь и Октябрь я встретил во всеоружии здорового, зрячего человека. Успокоение, радость, восторг
и уверенность в одном бокале волшебного настоя Осени. Одно перебивало другое.
Позавчера я прощался с Осенью. Это тоже была суббота(совпадение ли, или Она концом хотела напомнить мне
начало?).
Стоя у окна, с сигаретой и чашкой крепкого чёрного чаю в руках, смотрел на нежные, непрекрытые больше ничем ветви... Как вдруг, робко улыбнувшись кленовой охапкой, Она качнулась мне навстречу.
Я упустил тот миг, когда НАДО было ответить.
Это было в начале ноября, помните, наверное? Ночью выпал первый снег. Это был НАШ снег.Её и мой.
Именно тогда случилась эта последняя встреча - несмелые, щекочущие касания, боязнь обидеть...НО усилившийся ветер, как голоса родителей, вспугнул и беспардонно разогнал нас по домам. Меня - в
тепло городской квартиры, а Её... Я даже не знаю, где она теперь.
Но мы встретимся, обязательно встретимся.
Я буду ждать.